О радио и соблюдении договорённостей

Радио — продукт, очень сильно завязанный на времени. Сильнее, чем радио, на времени завязано только телевидение, потому что там, если что-то не так, скрыть не удастся, а на радио можно заболтать сколько угодно минут, пока ситуация не придёт в норму.

Как следствие, когда делаешь радио, постоянно возникает конфликт интересов с людьми, у которых ненормированный график. Приглашаешь ты такого человека в свою программу на определённое время — в моём случае, например, девять вечера по Москве. Вы договариваетесь, гость торжественно заносит время в календарь.

И тут за час до эфира выясняется, что прийти гость не может. Причина варьируется от внезапно, совершенно неожиданно возникшей встречи до дня рождения бабушки, о котором гость почему-то узнаёт в этот самый день рождения. При чём ты даже не можешь проверить, причина это или отговорка — ну, просто расхотелось ему за час до, что поделать. Ибо нет у тебя доступа к календарю и бабушке.

Но, пишет гость, давайте я приду в какое-нибудь другое время! Ну вот, например, в одиннадцать. Но на это ты вполне резонно гостя посылаешь, потому что если программа выходит в девять — значит, она выходит в девять. Под неё подстроена вся техника, слушатели знают, что она выходит в девять, включают и слушают (а иногда даже без специального анонса в соцсетях). Слушателям удобно, они привыкли к сетке вещания. Поэтому на одиннадцать ты не соглашаешься и отменяешь эфир вообще.

Потом ты слегка остываешь и думаешь: вообще, гость-то интересный, так что можно на первый раз простить. Приглашаешь ещё раз, через некоторое время. Теперь уже не на полный час, а на полчаса — тебе самому есть ещё что сказать в своём эфире. Ты давно хотел кратко высказаться по поводу этого, этого и ещё вот этого, но отдельную программу из этих кратких высказываний вроде не сделаешь — мало. Поэтому ты рассовываешь эти высказывания в слоты перед и после гостя. Эфир получается расписанным буквально по минутам. Но тут, видимо, пространство-время как-то вдруг закольцовывается, потому что ровно за час до эфира ты опять получаешь сообщение, в котором гость безапелляционно заявляет, что не сможет прийти. Да с какого же хрена, думаешь ты, договорились же! Но гость непреклонен. Все аргументы в пользу того, что так подводить людей нехорошо, разбиваются об извинения, с которыми ты, опять же, ничего не можешь поделать, потому что через час эфир, а значительная его часть только что отправилась коту под хвост под аккомпанемент часовой отбивки «в Москве двадцать часов», которую ты же для своего радио и начитал.

Гость снова предлагает перенести время. Ты снова приводишь свои аргументы про сетку. На что гость отвечает, что ты сам стреляешь себе в ногу и лишаешь радио контента. Он же медийная личность, и эфиры с ним могли бы принести радио трафик — но не принесут из-за твоей чрезмерной принципиальности. И вообще, гость пишет за деньги колонки одному там крупному интернет-изданию, и издание не вякает, когда он не пишет вовремя, потому что он пишет их, когда хочет.

Но у нас здесь не издание, а радио, возражаешь ты, рыча про себя аки фурия, и если бы гости приходили когда им вздумается, а не согласно сетке, радио бы работать не смогло. Но гостю пофиг — даже несмотря на то, что время эфира уже во второй раз было обговорено задолго до.

Эфир приходится отменять, потому что несколько минут ты, может, в микрофон бессвязно и поговоришь, но бессвязно говорить полчаса, вместо интервью с гостем — за гранью твоих способностей и терпения твоих слушателей. Про себя, убирая свой эфир из расписания на сайте радио, ты размышляешь о возвращении смертной казни.

Был у меня и другой гость, который должен был прийти в девять, а пришёл — на полчаса позже, и то только благодаря тому, что я всё это время, заговаривая микрофон, звонил ему по фейсбучному мессенджеру. Хоть этот гость и извинился прямо в эфире, больше я его не приглашаю. Пожалуй, и первого тоже не надо. Нервы дороже.

А эфира сегодня не будет, как вы понимаете.

Соблюдайте договорённости.

«Сто семнадцать и два» |

Образованию — трындец

Я у себя на радио каждую среду режиссирую программу четырёх старшеклассников о проблемах в образовании. Они из разных городов — из Москвы, Питера и Сочи. И из этой программы я делаю вывод, что образованию — трындец.

В прошлый раз они полчаса обсуждали школьное оборудование, как то мебель, школьные доски и компьютеры, и к концу всплыл инсайд, что в региональные школы поставляется исключительно оборудование, списанное из Москвы. А сейчас ведущая из Сочи рассказывает, что сдаёт ЕГЭ по литературе, но не думает, что её будут готовить в школе, потому что из её класса литературу сдают два человека, а если попросить учительницу подготовить — она начнёт упираться, потому что для этого ей придётся приходить на работу в выходной.

Ну, и там почти вся программа из такого состоит. Программа прекрасная. А образование — наоборот.

Прямой эфир и чат

Мои радиоэфиры, которые проходят каждую пятницу с 22:00 до 23:00, отчасти автоматизированы: все музыкальные треки я загружаю в программу, в которой можно составить из них расписание и целый час спокойно о чём-нибудь говорить, не парясь по поводу «сейчас я вам поставлю во-о-от эту песенку... давай, родная, зараза, ставься! не хочет». Эфир посекундно размечен, и меня всё в этом устраивает — кроме одного.

Иногда случается такое, что до перерыва ещё две минуты, а вариацию на тему, заботливо записанную в документе, который вольно называется сценарием, ты уже выжал до состояния скуксившегося лимона. Сказал всё, что помнишь, а остальное не помнишь. Вроде бы надо поговорить о чём-нибудь ещё, но о чём — чёрт его знает. Две минуты говорить надо. Всего. Целых две минуты.

Увы, компьютер — штука точная, и ни один недетерминированный человечек не заставит его поменять настройку в два щелчка, если этого не захочет программа. Программа, что неудивительно, в два щелчка ничего сложнее прослушки и загрузки в плеер трека из расписания делать не хочет. А редактировать расписание и одновременно говорить не чепуху, может, у кого и получается, но не у меня. И вообще, это дело рисковое, потому как случайно оброненная в эфире среди пламенной речи про сессию в Вышке фраза «да что ж такое, давай уже!», скорее всего, заставит слушателя заподозрить неладное, и придётся выкручиваться. На выкручивание пресловутые две минуты и уйдут, конечно. Но лучше не надо. А вдруг уйдут, но не полностью, и придётся выкручиваться повторно?

В такие минуты на помощь начинающему интернет-радиоведущему приходит лучшая часть его эфиров — чат. В чате всегда есть что-нибудь интересное, что можно прочесть в эфире и дать отдых мозгу. А если в чате вдруг ничего нет, можно произнести заготовленную и заведённую в мышечную память языка фразу «пишите в чат и звоните по скайпу» — ещё один столп неподготовленных заранее эфиров. Чат со слушателями — спасение отца русской демократии прямого эфира.

С другой стороны, обилие интересного в чате говорит о том, что неинтересен ведущий. Но это уже его, ведущего, проблемы. Так что, это, ну — пишите в чат и звоните по скайпу. Спасёте пару-тройку минут, когда эфир ещё идёт, а мозг уже в непроглядной тьме ступора. Может, ведущий за эти две минуты станет вдруг интересен (а потом забудет, что у него всего две минуты и пропустит, как обычно, момент, когда надо затыкаться; пока поймать этот момент у него ни разу не получилось).

P.S. Интересно, что по скайпу в эфир мне звонят только хорошие знакомые. Остальные, видимо, стесняются или боятся, что адрес их скайпа попадёт в мои лапы, и я буду до конца жизни ежедневно в три часа ночи рассылать на них рекламу джойказино-точка-ком. Не буду. Даже если попросите.

Пишите в эфир, звоните в эфир. Хуже не будет.

Эфиры у меня здесь, если что: 117-2.iaveto.ru

Экскурсия на «Серебряный Дождь»

Пятый уровень пирамиды Маслоу, как рассказывали на уроках обществознания, — потребность в познании. А двумя уровнями ниже в этой пирамиде — то есть на третьем уровне — потребность в принадлежности к общности. Не знаю, какую из этих двух потребностей я удовлетворил, сходив в среду на экскурсию в офис радиостанции «Серебряный Дождь», но мне, кажется, понравилось. Буду думать, что удовлетворил обе.

Продолжить чтение →