Хор

На самоизоляции ожидаемо активизировался фейсбук, и в нём начались спонтанные флешмобы «постим десять дней подряд свои любимые… (подставить любое русское существительное)». Меня в таком пригласил поучаствовать мой собственный отец (чего я от него не ожидал, потому что до сего момента представить его, как и себя, участвующим в таких делах не мог). Участники конкретно этих дел десять дней постят свои любимые музыкальные альбомы. Но большую часть моих любимых альбомов папа за меня уже перечислил (что неудивительно), поэтому я быстренько отписался в комментариях по поводу остальных, пообещал, если вдруг что, написать вместо фейсбука здесь и благополучно забыл.

А на следующий день рекомендации YouTube выдали мне запись с концерта Детского хора Сектора педпрактики Московской консерватории, которую папа же и снял десять лет назад. Вот она, ниже. На ней видно и меня — четвёртого справа во втором ряду.

Тут-то я и понял, какой мой любимый альбом из неназванных.

Продолжить чтение

Я и прогрессив-рок

Привет. Меня зовут Ваня, и я балдею от Pink Floyd.

Если конкретней — от DSOM. «The Dark Side of the Moon». Альбом Pink Floyd 1973 года.

Эта музыка действует на меня успокаивающе, почти галюциногенно. Чему я, кстати, очень рад: значит, если вдруг что, другие галюциногены мне не понадобятся.

Слушать ее лучше лежа и без наушников. Атмосфернее.

Я вот однажды так послушал и вылил в заметки на айфоне следующее:

«Слушая DSOM, я вдруг отчетливо понял, что в моей голове наконец-то визуализировались мысли. Они как будто материализовались в виде кремово-белых волокон, подобных мышечным, натянутых внутри огромного шара, но не пересекающихся между собой, а скрещивающихся, как прямые в геометрии. Из головы никак не выходил один и тот же угол, одна и та же часть этого шара, в которой этих мыслей было больше всего — это было место, близкое к внешней оболочке, в котором чувствовалось напряжение. Чувствовалось, что эти мысли думаются, и от этого становилось немного некомфортно: ясно было, что они лишние и от них нужно избавиться. «

То ли это было проникновение внутрь себя, то ли я съел в обед чего, не знаю.

Отчасти мое творчество: сюжеты

За всю историю программы «До 12 и старше» мне в ней досталось три сюжета. Что, в общем-то, немало.

Первый — про Останкинскую телебашню. «Высота — 540 метров, диаметр у основания — шесть с половиной». Наизусть помню. До сих пор. Первый стенд-ап (когда корреспондент один говорит что-то в кадре), первый настоящий съемочный цейтнот — все случилось тогда, в ноябре 2013-го. Или декабре, не помню уже. Тогда мы снимались вдвоем с одним товарищем, Ильей Кирьяновым, на три года младше меня. Сейчас он уже не занимается в Школе «Прайд», но увековечить себя в истории «До 12-ти…» он все-таки успел.

Я тогда, помню, два дня писал текст к этому сюжету. Оформлял все, как на занятиях по корреспондентской работе показали. И расшифровывал тоже я. Переводил все интервью, записанные на камеру, в текст. Три часа сидел, оттачивал навыки быстрой печати. Отточил-таки.

Второй сюжет назывался «Профессия — бортпроводник». Летом прошлого года мы снимали его в Домодедово,. Завели в самолет, настоящий, а-а-агромный. Четыре салона — два эконома, один бизнес и один империал-класс. Я промаячил там два часа, осмотрел, проинспектировал все ручки, рычажки, кнопочки, экранчики и т. д., и т. п., попытался взять интервью у бортпроводника Екатерины, не получилось, сел на заднем плане в империальское кресло и стал разглядывать пейзаж из окошка; а интервью дальше брала Татьяна Рассказова, художественный руководитель, режиссер и продюсер программы. Потом, после двухчасовой экскурсии по одному самолету нас повезли к другому, чтоб показать редкую фишку: комнату отдыха для бортпроводников. Такие комнаты обычно есть в больших самолетах, которые совершают длительные рейсы — из Москвы в Нью-Йорк, к примеру. Там, в этой низенькой комнатушке я записал второй в своей жизни стенд-ап. Его долго не хотели вставлять в сюжет — эмоции, мол не те, надо было рассказать, как в этой комнате отдыха все круто, а я в скрюченном состоянии (высота потолков — полтора метра где-то) не смог. Но потом все-таки вставили. Я был несказанно рад.

Еще я для этого сюжета пытался рисовать графику. Был такой кусок, где Екатерина рассказывает мне в кадре про лампочки. Лампочки эти висят под потолоком на кухне в самолете, и каждая имеет свой цвет. Загорается синяя — значит, из салона вызвал пассажир. Загорается красная — из кабины пилот. Желтая — вызов из туалета. Бывает такое. Короче говоря, сняли мы эти лампочки, сняли как одна из них загорается, и мне очень сильно захотелось, чтобы в этом кадре параллельно с объяснениями, за что каждая лампочка отвечает, загорались остальные. Нарисовал. Но, когда расшифровывал сюжет, выяснилось, что этот кусочек длится ажно тридцать секунд, в то время как весь сюжет — сто пятьдесят. А рассказать-то еще есть о чем, и тратить тридцать секунд на лампочки… В общем, так и не вставили. Зато вставили другую мою графику, попроще. И на том, как говорится, спасибо.

Третий и последний сюжет — «Профессия — машинист». Электродепо «Красная Пресня» Московского метрополитена. Тоже водили, показывали. Тоже стенд-апы снимали, на этот раз не один, а целых два. Но в сюжет все равно попал только один. На этот раз моей напарницей стала Катя Рогалева, ученица Школы. У нее тоже стенд-ап был. (Собственно, кроме него, она так нигде и не снялась.) Здесь я с графикой тоже помудрил, а поскольку монтировал сюжет тоже я (попросил дать мне исходники, о чем, правда, потом пожалел), вставлять ее мне никто не мешал. Взял и вставил. Вроде смотрится хорошо.

Короче. Это я все к чему. Второй и третий сюжеты, про бортпроводников и машинистов, наконец-таки появились во всемирной сети. Вместе с собственно программами, в которых (самолюбование — мое любимое занятие) я тоже — не последний человек. Так что вот. Ссылки. Кликайте, смотрите, лайкайте. Комментируйте — там и здесь.
А вообще, хочу сказать спасибо. За два года и 16 выпусков. Хорошее было время. Время зарождения чего-то нового, чего-то, что затем укрепится и станет частью меня. Да и не только меня.

Сюжет о бортпроводниках — 15:37:

Сюжет о машинистах — 6:42:

Приятного просмотра!

UPD: А сюжет про бортпроводников — теперь история. Не думал, что все так обернется.

Ностальгия

Когда мне было восемь лет, я обожал ездить на метро. Оно манило меня своей необычностью и загадочностью. Ну, предположим, понятно, как строилось все это, хоть и не до конца. Я видел процесс по телевизору. Но как это работает? Что происходит в тоннелях и на станциях, когда метрополитен закрывается? Почему поезд в метро и вообще на любой, кстати, железной дороге, стучит колесами по рельсам именно так, а не иначе?
Я искал ответы на все эти вопросы… да где только не искал. Облазил, кажется, миллион сайтов по истории и устройству метрополитена. И все равно не до конца понимал. (И все время говорил, что вырасту и стану машинистом. Потому что это — действительно интересно.)
Дедушка, небольшой специалист в этой области, доходчиво объяснял мне то, что знал. И я помню, как мы с ним и с бабушкой ездили по Бутовской линии легкого метро, и я, наплевав на панорамы, открывающиеся из окон, просто сидел и слушал этот мерный стук. Стук колес по стыкам рельсов. (Тогда я еще не знал, что по стыкам. Думал, поезд шпалы задевает. Почему-то.)
Прошло время. Деревья усохли и стали меньше. Любовь к метро — тоже. Вырос.

Сейчас мой мозг во время поездки в метро обычно занят абсолютно отвлеченными мыслями. Но совсем недавно, проезжая по Кольцевой, я вдруг осознал, что… уже минимум три минуты просто стою и слушаю этот самый стук.
Что-то тогда во мне щелкнуло, и я вспомнил. Вспомнил те самые прекрасные поездки на легком метро. Вспомнил себя в восемь лет и бабушку с дедушкой. Вспомнил.
И сразу на душе стало тепло. Хорошо.

Жизнь можно сравнить с поездом метро. То поедет, то остановится. Когда останавливается, в нем не видишь смысла. Зачем нужен локомотив, если он стоит на месте?
А когда едет — сразу становится хорошо. Главное — не превышать скорость.
Делайте все для того, чтобы ваш поезд останавливался как можно реже. Чтобы из темных тоннелей метро он выехал на землю, на пригородные пути.
И стал поездом дальнего следования.

Диплом и всё о нём

Я тут подумал.
Всю свою короткую, в общем-то, жизнь (точнее, года эдак с 2010-го), я создаю сплошные аналоги.
Точнее, не аналоги, а скорее «пародии в домашних условиях».
К примеру, летом, когда делать нечего, я собираю банду-команду окрестных мальчишек, и делаем вместе пародию на «Шоу Уральских Пельменей». То бишь, концертик огранизовываем. Собираем с десяточек отборных зрителей, готовых рукоплескать каждому нашему движению — и вперед.
А сейчас… Нет, лучше начать с самого начала.
Как-то, в июне этого года, сидел я на корреспондентской работе в своей любимой телекиношколе и усердно записывал рекомендации человека, преподающего у нас корреспондентскую работу. Рекомендации были на тему «что посмотреть летом, шоб провести время с пользой». И в какой-то момент мне, как интересующемся всяческим научпопом (это расшифровывается как «научно-популярное кино», никаких неприличностей), присоветовали фильмы некоего популярного в узких кругах Антона Войцеховского.
Я поблагодарил за рекомендации, пришел домой и залез в яндекс.
Яндекс выдал весьма интересный контент, заинтересовавший и заинтриговавший меня, так сказать, целиком. Так, как я обычно заинтересовываюсь телевизионными программами — сначала пересматриваю всё, что можно пересмотреть, а затем начинаю думать, что бы я делал на месте ведущего. Именно так случилось и сейчас. Я стал думать.
Думал я довольно долго, что для меня редкость. Обычно заинтересовавший меня проект — это развлекательная программа, в которой все достаточно просто — ведущий (е) говорят всякие смешные вещи, зритель ржёт. Иногда наоборот.
Но тогда я понял, что мне попалось что-то серьёзное. Действительно серьёзное. Просто так повторить это, иногда подстраиваясь под окружающий мир, не получится — по крайней мере, в краткие сроки.
А в то время в телекиношколе сдавали дипломные работы. У меня как раз намечалась научно-популярная телепередача. И я решил сделать что-то похожее, добавив щепотку своего, естессно. То есть, сделать, что смогу, а что хронически не смогу — и хрен с ним. Но то, что смогу, сделать не просто так, а качественно.
И стал делать. Сварганил быстренько презентацию, представил жюри. Жюри, посмеиваясь, дало очередные рекомендасьон и отпустило с миром.
Я стал делать. Созвал группу товарищей (см. выше, про концерты) и снял четырехминутную хрень. Группе товарищей, в особенности тому, кто вел эту хрень (вел не я, я только режиссировал, пытаясь понять, как этот процесс вообще происходит и что при этом нужно делать), понравилось. В отличие от меня.
Я стал еще думать. Вернее, не думать, а с удвоенной силой, почти фанатично, чесать репу, чего со мной давненько не случалось. Надо, думаю, сделать еще раз. Но не тупо сжечь бумагу и сказать на камеру, что при ее горении в атмосферу выделяется много всякого дерьма, а снять что-нибудь нормальное (для моего возраста, разумеется). Даже, может быть, с компьютерной графикой, которая, не скрою, в «ЕХпериментах» (так называется программа Войцеховского) меня привлекла сильнее всего.
Почитав Ж Ж своего нового кумира, я проникся атмосфэрой теледейства, витавшей в его страницах, и усердно принялся за работу. Связался с самим ведущим «ЕХпериментов», попробовал завести беседу. Но чего-то у нас с ним не вышло. Ну да ладно. То ли еще будет.
А теперь пишу сценарий уже шестиминутной хрени (а может, и не хрени, кто знает?), одновременно рисую в Adobe After Effects шаблоны графики и думаю: быть на дециметровом Восьмом (пока) канале новому телепроекту Ивана Ветошкина или не быть? У кого есть телефон гадалки с опытом работы на телевидении, дайте. Буду рад.