Ссылки |

Серая зона: Михаил Фишман об отношениях Путина с правдой

Мне настолько понравился этот кусок вчерашнего обзора недели от Михаила Фишмана, что я даже не поленился и расшифровал:

Полгода назад отношения Путина с правдой очень точно описал его бывший соратник и бывший банкир Сергей Пугачёв: Путин всегда верит в то, что он говорит.

Верит всегда. То есть неважно, что десять раз в день меняет свою точку зрения по тому или иному поводу — когда он говорит, он в это верит. Когда он говорит по телевизору, когда он говорит про прививки, про коронавирус. Даже если он не делал прививку, а говорит, что делал — он в этот момент верит, что он её делал.

Из интервью Дмитрия Гордона с Сергеем Пугачёвым

Вроде как не может такого быть. Одно из двух: либо ты сделал прививку, либо нет. Но это только на первый взгляд. Что такое «сделать прививку»? Что это за процесс? Просто укол? Или это отношения с врачом, консультации, планы медицинских процедур? Где граница между делаемой прививкой и уже сделанной? Правда Путина — это всегда правда в моменте: сейчас — одна, через секунду — уже другая. Кроме того, она зависит от ракурса, от угла зрения. Скорость нижней точки автомобильного колеса в момент сцепления с асфальтом равна нулю, даже если автомобиль едет со скоростью 100 км/ч. Вы что, будете утверждать, что этот автомобиль едет, а не стоит, спорить с законами физики?

С одной стороны, про Путина давно говорят, что он поверил собственной пропаганде — оттого, например, такие потери в войне, которая, по замыслу, должна была продлиться не больше недели. С другой стороны, это известная пропагандистская тактика: вывалить на стол тысячу разных версий, и поди потом разберись, где истина. Но правда в том, что это гораздо более широкая установка: это принцип не пропаганды, а всей политики Путина вот уже двадцать лет. Одних только официальных версий, зачем он начал войну с Украиной, примерно восемь: не допустить расширения НАТО на восток — это раз, освободить Донбасс — это два, денацификация — это три, возвращение территорий — это четыре… Как найти правильную среди тысячи разных версий? Как проиграть в войне, если неизвестно, в чём заключается её цель? Классическая схема запутывания противника: нас никому не сбить с пути, нам всё равно, куда идти. Если цели, законы, принципы государственной политики никому непонятны, значит, в каждый отдельный момент времени их можно трактовать как угодно.

Есть прямая связь между тем, как Путин рассуждает про страшный удар по Кременчугу, и, например, тем, как хватают мирно сидящего на скамейке в парке Илью Яшина и шьют ему сопротивление полицейским при исполнении. Что такое сопротивление сотрудникам органов? Точнее, где заканчивается несопротивление? Кто сможет сказать точно? На самом деле это и есть главная доктрина Путина: свобода от любых установок и от любых правил, от любой правды, и на внешней арене, и на внутренней. Это оппортунизм не как модель поведения одного отдельного человека, а как идеология государства. Это концепция полной свободы рук. Всегда и везде можно делать всё, что угодно, и это и будет правдой, это и будет по закону. Глеб Павловский задолго до войны отмечал, что главное свойство системы Путина — презрение к норме, то есть к любой точке отсчёта:

Отказ от нормальности из технологии превратился в повседневность Системы. Затем перерос в доктринальное презрение к норме внутри РФ — включая свои же нормы. Система легко их преступает и охотно этим бравирует. Поведение силовиков и судебных инстанций в отношении политических противников — всероссийский спектакль презрения к государственной норме. Их месседж — ничтожность закона в отношении людей и организаций, включенных в «стоп-листы» Системы РФ.

Глеб Павловский. «Система РФ»

Как отличить ложь от правды, войну от специальной военной операции, захват от освобождения, жест доброй воли от отступления? Где граница между приказом и советом, между угрозой и просьбой, между телефонным правом и независимостью суда, между признанием под пыткой и чистосердечным раскаянием? Чёткой границы нет. Чем союзник отличается от вассала? Чем партнёр, как своих врагов называет Путин, отличается от врага? В антиутопии Оруэлла свобода — это рабство, война — это мир, незнание — сила. На кремлёвские ворота буквально такие лозунги вешать, конечно, никто не будет. <...> Свобода — это свобода; рабство — это рабство, но между ними — такая большая серая зона, что не всегда возможно отличить одно от другого.

Уехав из России, я хотел написать большой пост о том, почему уехал. Но не успел: началась война и затмила всё. Так вот, это размывание границ истины — одна из главных причин: я не хочу, чтобы те, кто вокруг меня, его оправдывали, потому что не оправдываю его сам. Распространяясь, как вирус, оно разъедает в людях внутреннего человека, замещая съеденное аморфной массой, из которой, как мы видим в последние месяцы, можно слепить что угодно. Я слишком дорожу собой, чтобы становиться аморфным.

Серая зона между некоторыми понятиями не имеет права на существование.


Сам обзор — вот:

Диверсия на радио «Коммерсантъ FM»

Вижу, Христо Грозев пишет в твиттере:

Иду срочно слушать эфир — и действительно, там «Ногу Свело» поют припев «Нам не нужна война», потом Лавров говорит «Дебилы, бл*дь» — а потом эфир затихает.

Через пять минут открываю снова — повторяется тот же кусок. Видимо, я поймал последние десять секунд, выданные в эфир, которые мой плеер закэшировал и теперь повторяет, когда обновляешь страницу, потому что другого ничего выдать не может. Такой эффект я часто наблюдал у себя на «Сто семнадцать и два», и он ничем не лечился.

Как пишут ниже, FM-вещание идёт как обычно, это онлайн-стрим, видимо, хакнули:

Но тем не менее, достойно внимания.

«Азовсталь» и Vítkovice

Вот опубликованный вчера ролик «Последний день на Азовстали» из цикла «Крепость „Мариуполь“»:

Ролик атмосферный и страшный, снятый за день до того, как Азовсталь прекратили оборонять, но пост — не об этом.

На 3:33 на переднем плане видна зелёная железная штука с красной надписью «Vítkovice»:

Так вот, Vítkovice — это бывший индустриальный район Остравы, в котором находится ныне закрытый металлургический завод; сейчас туда водят туристические экскурсии. А я живу в десяти минутах езды от этого завода. И проезжаю его на трамвае № 2 по улице Ruská (sic!) каждый раз, когда мне надо в икею.

Во-первых, какие, однако, бывают совпадения. А во-вторых — реально интересно, каким образом эта зелёная штука с надписью оказалась на Азовстали. То есть понятно, что там металлургический завод — и тут металлургический завод, но что такое было перевезено отсюда туда, от чего осталась эта штука? И зачем?

Прелюдия Арсения Корещенко

Я уже упоминал в посте про пять прелюдий своего двоюродного прадеда композитора Арсения Корещенко. Два года назад я узнал о его существовании и очень удивился тому, что:

  • он учился в том же пансионе Зверева, что и Рахманинов (которого я обожаю, как вы знаете),
  • он закончил Московскую консерваторию с большой золотой медалью и был вторым студентом в истории, который её получил (первым был Танеев, который потом его же и учил игре на фортепиано, третьим был Рахманинов),
  • он является моим двоюродным дедом.

А на этой неделе записал вам одну из его прелюдий:

Арсений Корещенко. Прелюдия A-dur, op. 40, № 1

Приятного прослушивания. Вот ноты на IMSLP для тех, кому интересно тоже сыграть.

24 февраля 2022 я дал себе обещание не публиковать ничего, что не было бы связано с войной в Украине, чтоб не размывать повестку. Как эта публикация относится к войне в Украине (и даже более того — к конкретной сегодняшней новости)? Очень просто: Арсений Николаевич Корещенко последние полтора года жизни руководил консерваторией в Харькове.

Никакого праздника под названием «День Победы» в России после вторжения в Украину больше быть не может.

Те, кто мог повторить, — доповторялись.

Как точечные репрессии превращаются в массовые

Михаил Подивилов прислал отличную иллюстрацию того, как точечные репрессии превращаются в массовые:

Напомню, точечно репрессируют за то, что вы делаете, а массово — за то, кем вы являетесь. Если достаточно долго смотреть на эту картинку, разница запоминается очень хорошо.

Индикаторы нормальности

У меня было два субъективных индикатора, показывающих, что в России всё ещё не так плохо: радиостанция «Серебряный дождь» и Екатерина Шульман. Если эти двое живы и продолжают делать то, что делали, думал я, значит, в пространстве, где они это делают, ещё можно жить.

«Серебряный дождь» бьётся в конвульсиях с начала пандемии, а Екатерина Шульман, как выяснилось из сегодняшнего «Статуса», уехала на год в Германию (разумеется, так обосновав свой отъезд, чтобы, не дай бог, не сделать из него политическое высказывание).

Ещё 24 февраля было ясно, что в России настают последние времена, но теперь эта ясность подкреплена. Больше индикаторов у меня не осталось.

К счастью, сам я тоже уже не в России.

UPD: а теперь Шульман ещё и иноагент, (как всегда, объявленный в пятницу, чтоб привлечь меньше внимания). В связи с этим и не только посмотрите её последнюю лекцию, она очень важная.

Лекция Виктора Шендеровича в Остраве

Виктор Шендерович, заслуженный сатирик и писатель, сегодня два часа рассказывал чехам о том, как Путин сошёл с ума и во что превратил Россию. Ничего нового (для меня) не сказал, но говорил увлекательно.

Среди прочих, говорил такую умную мысль:

Я автор термина, который мне кажется очень правильным — «запасная Россия». Это миллионы людей, которые думают по-русски, говорят, причисляют себя, внутренне относятся к русской цивилизации, но вписаны в европейскую норму, не поражены имперским геном. Их очень много. Если у них будет шанс стать российской элитой — будет шанс выйти обратно в человечество из тоталитарной трясины.

Россия ещё не начинала этот путь: Россия ещё не достигла дна. Надеюсь, будет возможность от этого дна оттолкнуться когда-нибудь.

Продолжить чтение

Ссылки |

Буча

У меня было много тезисов насчёт путинской войны, из которых должен был собраться один большой связный пост. Я хотел собрать его сегодня, пользуясь тем, что планировал отходить от второй прививки пфайзером три дня, а отходил — два.

Но все мои тезисы сегодня были перечёркнуты большим и всеобъемлющим ужасом, после которого (и сложив который с ужасом уже прошедшим), я окончательно перестал понимать, как жить дальше. Этот ужас, который называется Буча и который должен войти в учебники истории, вместо меня описал и показал Максим Кац:

Идите и смотрите.

И пусть, если вы всё ещё хоть на йоту оправдываете это абсолютное зло, эти кадры стоят у вас перед глазами, пока вы наконец не перестанете.

Впрочем, кому я здесь пишу всё это и имеет ли это ещё хоть какой-то смысл?


P. S. Да, и вот что: если вы почему-то ещё ждёте каких-то постов про Чехию или жизнь в целом — их не будет здесь до тех пор, пока война (или её активная фаза) не закончится. Я считаю, что постить что бы то ни было отвлечённое, пока страна, гражданином которой ты являешься, совершает буквальный геноцид жителей соседней страны, — всё равно что этот геноцид поддерживать. Призываю хорошенько подумать и начать так наконец считать некоторую часть своих подписчиков, которые всё ещё ведут свои соцсети так, будто ничего не случилось.


UPD: ещё прочтите свидетельства местных жителей. У меня нет слов, чтобы это прокомментировать.

Ссылки |

Одиночный пикет в эфире Первого канала

Я молчу уже две недели, потому что нет сил и времени разгрести надуманное и собрать большой пост, содержащий мысль. Не высказав мысль, разбрасываться постами не хотел. Но тут случилось событие, которое я как бывший главред интернет-радио не могу срочно не прокомментировать.

В эфире Первого канала, прям во время прайм-таймовых новостей (понятия не имею, как они там сейчас называются, но раз в кадре сидела Андреева, видимо, это была программа «Время») появилась женщина с плакатом. На плакате было написано «Остановите войну, не верьте пропаганде, здесь вам врут». (Я не «Новая газета», мне можно не опускать текст и плакат не блюрить.)

Вот он, собственно, исторический кадр:

Редактор Первого канала Марина Овсянникова с плакатом в эфире

А вот историческое видео:

Женщину зовут Марина Овсянникова, она работает (вернее, работала) на Первом канале редактором.

Прокомментировать это я могу двумя способами. Во-первых, теперь Марина надолго вписана в историю российской пропаганды как человек, попытавшийся сломать её изнутри, за что ей большой респект и спасибо — за первую хорошую новость за последние дни.

А во-вторых, прямой эфир рулит, дорогие друзья. Я говорил это с момента создания «Сто семнадцать и два» и буду говорить впредь, теперь уже — не только потому, что ощущение причастности к моменту и параллельного существования с происходящим в студии оживляет для зрителя любую происходящую в эфире ерунду, но и потому, что прямой эфир создаёт идеальные условия для людей, пытающихся в условиях тотальной лжи говорить правду: можно успеть сказать правду, пока режиссёр не успел принять решение, каким именно источником её заглушить.

Эфир — это жизнь.

Очень надеюсь, что те мои читатели, которые смотрят эти телеспектакли лжи и лицемерия и почему-нибудь не отписались после моей прямой просьбы, увидели это всё в прямом эфире, и у них таки случился когнитивный диссонанс, пусть даже непродолжительный.