Естественная красота текстур

Чтобы разбавить тишину и снова разбудить в себе привычку постить сюда всякое разное — вот вам фото рандомной локации в районе Курской в Москве, на котором красивые циферки и естественная красота текстур.

No filter.

Новогодние обращения — 2022

В прошлом году, 9 января приблизительно в двадцать два часа и три минуты по московскому времени я пожелал всем в эфире тогда ещё жившего «Сто семнадцать и два» сделать 2021 год лучше 2020.

У меня это, увы, не получилось, как не получилось и у России в целом. Список причин тому нельзя уместить даже на целом экране.

Но я надеюсь, что где-то среди моих читателей найдутся люди, у которых получилось прожить год хотя бы нормально. Локально получилось, не относительно всех, а относительно себя самого. Которые могут, смотря на прожитый 2021, сказать себе фразу «я молодец, потому что у меня всё было хорошо, а людям вокруг меня не было от этого плохо». Если вы существуете и вдруг почему-нибудь ощущаете чувство вины за свою удачу — не надо: лучше научите окружающих, как сделать так же и, главное — как поверить в то, что это возможно. Я эту веру потерял, и мне остаётся довольствоваться слабой надеждой, похожей издали на составляющую часть инстинкта самосохранения.

Но то я. А у вас, может быть, всё совсем по-другому. Если так, то с этим я вас и поздравляю — а не только с новым годом.

Тем не менее, несмотря на всю окружающую муть (и даже во многом из-за неё!), рубрику «Новогодние обращения» я в этом году пропустить не могу; более того, она переносится с 1 января на сейчас, чтобы вам было что включить в новогоднюю ночь, кроме обращения человека, у которого думаемое, делаемое и произносимое уже слишком давно расходятся друг с другом, чтобы его можно было слушать, не затыкая ушей.

Итак:

  • Екатерина Шульман: как обычно, полна сдержанного оптимизма, но настраивает на сдержанность и академизм. Включать в 23:55:30; куранты почему-то обрезаны.
  • Новогоднее обращение человека-2022: журналисты и общественные деятели, объявленные иностранными агентами, говорят об этом кошмарном институте, окончательно пустившем корни в России в этом году, и о том, как важно оставаться внутренне свободными, чтобы не пускать эти корни в себя. Включать в 23:53:50; куранты есть, под них — прекрасная обработка фразы про данное сообщение, известной нынче каждому сколько-нибудь интересующемуся.
  • Обращение телеканала «Дождь» в лице Натальи Синдеевой и, в середине, Дмитрия Муратова и Юрия Шевчука. Адресовано зрителям «Дождя», но в конце хороший пассаж о войне и её недопустимости — а это важно сейчас проговаривать, чтобы не было проговорено только обратное. Включать в 23:54:00; курантов нет.

Не поддавайтесь мраку: во мраке плохо. С новым годом!

Асинхронная коммуникация

Как вы, возможно, знаете из моего поста про почту и телеграм, почта и телеграм — два самых замечательных способа коммуникации из всех существующих в интернете. Почта при этом лучше телеграма, потому что телеграм, как и любой мессенджер, — средство синхронной коммуникации, он подразумевает мгновенный отклик: нельзя получить там сообщение и отложить его на завтра, не дав знать собеседнику, что ты его прочёл.

Мне бывает некомфортно, когда я пишу кому-то в телеграме, собеседник смотрит сообщение и не отвечает по нескольку часов. Я понимаю, что если собеседник заинтересован в разговоре — скорее всего, он просто отметил моё сообщение как непрочитанное и ответит спустя время. Но вдруг не отметил — забыл, отвлёкся? Короче, такие ситуации порождают неопределённость, а неопределённость в межличностной коммуникации порождает недоверие.

Раньше, думая, что у большинства людей те же проблемы, что и у меня, я старался отвечать всем сразу, как только прочитывал сообщение, не создавая этой неопределённости. Но это было очень неудобно: выходило, что, прочтя сообщение, я должен был, чтоб придумать ответ, немедленно вырвать мозг из контекста, в котором он был до того, в контекст, с которым связано это сообщение. А если из первых строк, которые видны в списке чатов, непонятно, что это за контекст — открывая и прочитывая сообщение, я должен был априори согласиться на вырывание из контекста. Вместе с тем, сразу отвечать на всё я тоже не могу — я довольно медленно думаю, и иногда на размышление мне нужно довольно много времени. Асинхронная коммуникация для меня гораздо удобнее синхронной, а когда я вынужден коммуницировать в мессенджерах асинхронно, я чувствую себя виноватым перед собеседником — ведь он об этом не знает.

Но поскольку телеграм, в отличие от асинхронной почты, за последнее время превратился в мой основной инструмент коммуникации по любым вопросам, затмив все остальные (например, в WhatsApp я теперь хожу только по крайней надобности, там мне писать вообще бессмысленно), а переделать всех своих собеседников, заставив отвечать сразу, или перевести общение в почту, где по умолчанию нет злополучных двух галочек, я не могу — по той же причине, по которой не могу, например, отменить зиму в московском регионе — я решил решить проблему другим методом.

Официально заявляю, что теперь могу и разрешаю себе прочесть ваше сообщение в телеграме и ответить не сразу. Если вы написали мне, я просмотрел и ничего не ответил — значит, я взял время на подумать, отметил сообщение как непрочитанное и отвечу позже (но не знаю, когда точно; а если знаю — напишу об этом).

Всё это также подразумевает, что я могу и разрешаю себе не читать ваше сообщение в телеграме, если конкретно сейчас зашёл в телеграм по другому поводу — но вижу его, прочту и обязательно отвечу.

А чтобы априори, без этих допущений, дать мне время подумать над ответом — пишите не в телеграм, а на почту.


См. также:

Скончалась Татьяна Алексеевна Чудова

Сегодня скончалась Татьяна Алексеевна Чудова, у которой я несколько лет учился композиции и о которой писал в посте про пять прелюдий.

С ней случилась ровно та история, которой я подспудно боялся, лёжа неделю назад в больнице в Озёрах. Со слов ученицы, она повредила ногу на даче и попала в маленькую районную больницу (в городе в Тульской области, население которого — ещё меньше озёрского). Там у неё поднялась температура. Первый ПЦР-тест в этой больнице потеряли (sic!), второй оказался положительным. Ковидного отделения в той больнице не было. Её перевели в Москву, где через шесть дней случилось резкое ухудшение, и — всё.

Когда я лежал, покусанный, в озёрской больнице, при поступлении мне не сделали ни одного ПЦР-теста и не положили в карантин, хотя должны были. На вопрос, как так, который я задал на утреннем обходе, уже успев полежать в палате ещё с тремя такими же непротестированными, врач, одновременно завотделением, ответил: «У меня в отделении пока ни одного ковидного не было».

Пока.

На третий день, обретя способность хоть как-то передвигаться, я узнал, что в отделение ежедневно приходят люди просто с улицы — на перевязку — и маски из них, разумеется, носят единицы.

Убивает не ковид; убивает системное разгильдяйство, которое оправдывается сверху. А ковид — это повод, фактор, многократно усиливающий тенденцию. И когда происходит такое усиление — под каток попадают абсолютно все. Кто угодно. Даже профессора консерватории. Системному разгильдяйству всё равно, кого убивать.

Покойтесь с миром, Татьяна Алексеевна, и большое спасибо вам за заботу и опыт.


Ниже — пьеса для виолончели и фортепиано, которую я написал в двенадцать лет, в 2011 году, в классе у Татьяны Алексеевны, а потом исполнил в Белом зале консерватории на её классном концерте.

Готовя этот пост, я внезапно выяснил, что Дмитрия Волкова, исполнившего партию виолончели, тоже уже нет в живых: он умер во сне в 2014 году. Ему было 26 лет.

Странно и страшно осознавать, что единственный живой человек, который непосредственно причастен к этому исполнению, — я.

Как меня сгрызли бродячие собаки

Относительно собак моя позиция теперь принципиальна.

7 ноября 2021 года две бродячие собаки меня чуть не съели, после чего мне пришлось провести пять дней в больнице, а нормально ходить я не могу до сих пор.

История

Начиналось всё благостно: дизайнер Михаил Подивилов позвал меня в гости в свой город Озёры рядом с Коломной — погулять и посмотреть. Я поехал: мне было интересно посмотреть, как выглядит жизнь в окне электрички, если ехать от Москвы, а не в. Ответ: так же плохо, зато после пересадки в Голутвине ты час едешь в нормальной электричке!

Продолжить чтение

Музыка |

Концерт Никиты Мндоянца в БЗК и разница между Рахманиновым и Прокофьевым

Года два назад я слушал в Петербургской филармонии вторую симфонию Рахманинова и второй (кажется) концерт Прокофьева — и Рахманинов мне страшно понравился, а Прокофьев — нет.

А сегодня я сходил на концерт симфонического оркестра п/у Павла Когана и пианиста Никиты Мндоянца в Большом зале консерватории. Давали тоже Рахманинова (третий концерт; естественно, как я мог такое пропустить) и тоже Прокофьева (сюиту по «Ромео и Джульетте»). Ощущения повторились, но исполнением Рахманинова я остался глубоко разочарован.

Почти везде, где можно было скомкать бедного Рахманинова, Мндоянц скомкал: казалось, что музыка льётся какой-то ленивой кисельной рекой вместо того, чтоб звучать чётко и с выделением нужных мест. Две моих любимых цифры тоже пали жертвой комкания (и где они все только берут идею, что их можно играть вот так), а с каденцией в первой части (не грандиозной ossia, а простой, где скерцо в середине) Мндоянц сделал нечто совсем невообразимое: вместо того, чтоб стать отдельным куском, она у него просто прошла мимо, точнее сказать, проплыла: почти ни одной отдельной ноты слышно не было, и если бы я не знал о том, что в этом месте должна быть каденция и о том, что именно в ней должно быть — так бы и не догадался о её наличии. Каденция в фортепианном концерте обычно — часть выдающаяся. А Мндоянцу как-то не выдалось. Редкий случай, когда не музыку спасает исполнение, а наоборот.

А с Прокофьевым вышло интересно. Я очень плохо знаю его творчество (даже тему из «Пети и волка» не помню), и, к своему стыду, понятия не имел, что первая часть сюиты «Ромео и Джульетта» — это первая часть сюиты «Ромео и Джульетта», а не просто музыка из какой-то старой телевизионной рекламы. Но сразу же, как только первая часть закончилась, стало понятно, почему Прокофьев меня никогда не интересовал (а на контрасте с только что отзвучавшим третьим концертом Рахманинова — тем более).

Дело в том, что Прокофьев, по ощущениям, больше писал, чем зачёркивал. А Рахманинов — больше зачёркивал, чем писал.

Если такое объяснение вас почему-то не удовлетворяет, зайдём с другой стороны: прокофьевская музыка слишком спонтанна, чтобы её можно было понять с первого раза. Например, обычно я слышу, какие именно ноты звучат и в какой тональности, а когда тональность меняется, могу это изменение отследить и построить связь между старой тональностью и новой. Рахманинов меняет тональности много, но аккуратно; каждый раз, когда это происходит, можно задаться вопросом «как он, чёрт возьми, догадался, что надо именно вот так?» и не получить ответа, потому что уже следующая модуляция, времени нет философствовать. Прокофьев же меняет тональности как заблагорассудится, без особой системы: захотелось — сменил; захотелось ещё — сменил ещё, в любой момент с чего угодно на что угодно. Прокофьеву вопроса про надо именно вот так не задашь, потому что нет ощущения, что так надо. У него — поток сознания, ему не до обдумывания. Он как будто пишет, не читая.

Мне не хватает ума воспринимать музыку Прокофьева: я не могу глубоко в неё зарыться, понять и получить удовольствие. А в рахманиновскую — могу. Но только когда интерпретация не предполагает, что музыка — это кисель, а не музыка.

Cто семнадцать и два. Всё

«Прямой эфир is king»
Фраза, случайно придуманная мной два года назад
«Любая наша передача в конце концов превращается в „Мишень вокруг стрелы“; не исключено, что тем же путём идёт и вся радиостанция»
Самосбывающееся пророчество

Ну что же, вот и пришло время объявить официально: радиостанция «Сто семнадцать и два» закрылась окончательно.

Должна была, конечно, дожить до 2117 года, но — не дожила.

В июле, проводя свой последний эфир, я ещё не знал наверняка, что он совсем-совсем последний, а в редакции станции не найдётся никого, кто смог (и захотел) бы перехватить у меня управление и дальше делать всякие хорошие программы — пусть даже не ежедневно, а хотя бы еженедельно, часа по два. Но оказалось, что самая высокая температура огня в глазах была у меня, а другого меня в редакции не было.

Продолжить чтение

Русский язык |

Закрывайте дверь

Побывал накануне первого сентября в своей школе. Наибольшее впечатление на меня произвела табличка, которая теперь висит там на каждой двери с лестницы:

«На основании требований правил противопожарного режима в РФ, утверждённых постановлением правительства номер такой-то от такого-то ДВЕРЬ ПОСЛЕ ПРОХОЖДЕНИЯ ДОЛЖНА НАХОДИТЬСЯ В ЗАКРЫТОМ ПОЛОЖЕНИИ»

Эту замечательную надпись кто-то написал, согласовал, сверстал и повесил — и ни одному не пришло в голову, что её смысл вместо восьми слов капсом можно уложить в двух. Ещё интересно, есть ли ученики начальных классов, которые в состоянии понять эти восемь слов.

Итак, мыши плачут, колются, но с упорством, достойным лучшего применения, продолжают есть кактус.